Его мечта.

8240… выбрав подходящий момент, он обратился к дневальному отряда:
— Серега, отведи меня, пожалуйста, в библиотеку.
— Пошли, Петруха-книголюб, — с откровенным презрением ответил тот.
Да, он любит книги! Ему очень нравится читать. Мать, которую он боготворил и которой всецело доверял, навязчиво прививала своему единственному сыну уважение к книгам, писателям и их творчеству. Поэтому с детства он зачитывался романами об отважных астролетчиках и коварных пришельцах, об ужасных драконах и рыцарях без страха и упрека.
За его спиной судачили, что он не от мира сего. В глаза же твердили, что нужно заняться, наконец, серьезным делом. А ему нравилось не только читать, но и творить. Творить миры. Вот только здесь на это спрос невелик.
Убежать от унылых будней могла помочь только книга, а в колонии где ее читать? Оказалось, что в клубе учреждения есть хранилище книг. Что и говорить, а библиотека была хоть и невелика, но прекрасно подобрана. Каждый мог найти здесь книги себе по вкусу: детективы, история, приключения, романы. Была и его любимая фантастика. Удивительно было и то, что ассортимент был довольно широким. Начиная с «Конины» — романов про Конана-варвара — и заканчивая притчами с философским подтекстом.
Раньше интерьер клуба можно было, бы назвать минималистичным, а проще говоря — убогим. Серые голые стены, бетонный пол, ряды скамеек — безликая монотонность, в которой терялись стриженые люди, рассаживаясь по местам в ожидании концерта. И на этом унылом фоне несколько энтузиастов несли культуру в «народ».
Но в учреждении нашлись люди, не хотелось видеть этот серый убогий интерьер. Через некоторое время появились богатые портьеры, мраморный пол и, конечно, изюминка оформления -.художественное панно, превратившее огромное, прежде пустующее пространство, в стену средневекового замка, из окон которого открывался впечатляющий вид на живописный сад. В глаза бросалась реалистичность манеры художника, создавшего этот шедевр. Три окна словно вели в другой мир и были настолько притягательны, что завороженные этой красотой му­жики мало смотрели на сцену, а боль­ше норовили повернуться спиной к выступавшим, игнорируя их творче­ские порывы.
Выбрав книги, Петруха вышел в зал и остановился около нарисованных окон. Просматривая оглавления ро­манов, он случайно бросил взгляд на стену. То, что он увидел, лишило его покоя на долгие месяцы. В одном из нарисованных окон из-за куста с неиз­вестными ему цветами, выглядывала прекрасная нимфа, богиня, принцесса. Да, именно, принцесса, так он стал на­зывать ее про себя с момента их пер­вой встречи. Сияющие изумрудным цветом очи, ниспадающие волнами светлые локоны, тонкие брови, слов­но вздернутые в изумлении — вот что он заметил тогда. Лишь потом, спустя некоторое время, он смог разглядеть объект своих мечтаний более под­робно. А пока он молча взирал на это чудо, не веря своим глазам, но пони­мая сердцем, что все это происходит наяву, а Не во сне. Тут входная дверь хлопнула, и он невольно оглянулся по­смотреть, кто вошел. Когда же вновь посмотрел на стену, то увидел лишь нарисованное окно. В смятении он по­кинул клуб и долго не мог заснуть этой ночью. Снова и снова прокручивал он перед своим внутренним взором вол­шебный миг нежданной встречи.
Что потянуло его снова к «замковой» стене, он не знал. Наверное, в тайне от себя он, как ребенок, надеялся на про­должение сказки. Почти не веря в то, что все это было не галлюцинацией, он снова увидел свою мечту. Рядом с ней пасся единорог. Нет, это уже слишком. Он уже хотел было уйти, но девушка заметила его и приветливо махнула рукой. Сумасшествие — поставил он диагноз сам себе. Но какое приятное сумасшествие. Единорог приблизил­ся к принцессе и нежно потерся мор­дой о протянутую ладонь. Через пару мгновений видение растаяло.
Теперь он приходил в клуб с завид­ной регулярностью. Живя лишь этими минутами бессловесного общения, он проживал неделю, словно во сне. А когда они виделись, то молча смотре­ли друг на друга — она из-за куста, он со скамейки. Их глаза говорили между собой, протягивая хрупкие нити до­верия. В таком безмолвном общении прошел месяц, другой. Он заметил, что девушка больше не боится его, а смело и открыто смотрит ему в глаза, словно вопрошая о чем-то. Ему и самому хо­телось задать множество вопросов.
И вот сегодня он, наконец, набрал­ся мужества заговорить с ней. Ему так много нужно сказать и узнать. Пред­вкушая их разговор, он сначала про­шел в библиотеку, не глядя на проти­воположную стену, оставив на потом желаемую встречу.
Борис, библиотекарь, посоветовав ему новые книги, спросил:
— Видал, какую -красоту навели на стенах? Как в Сочи на берегу!
Сердце Петрухи екнуло. Он крепко сжал книги и выбежал в зал. Книги вы­пали из опустившихся рук, он словно ослеп, оглох и онемел. Замковая стена исчезла, замененная на фотообои с ви­дом морского пейзажа.
Не разбирая дороги, точно в бреду, он вернулся в отряд. Не отвечая на во­просы, лишь что-то бормоча под нос, достиг умывальника. Здесь в прохлад­ной кафельной тишине он немного успокоился. Звон в ушах постепенно исчезал. Включив холодную воду, он ополоснул пылающее лицо, но поняв, что этого не достаточно, окунулся с головой под тугую струю. Пару минут он пребывал словно в забытьи, втяги­вая в себя эту живительную влагу, все больше возвращаясь в норму. Напив­шись и остыв, Петруха понял — судьба дала ему знак, что он, во что бы то ни стало, должен освободиться и найти эту девушку. Его принцессу. Его мечту. Теперь, когда он таким неожиданным и драматичным образом обрел смысл жизни, его беспокойную душу белым облаком окутало умиротворение.
И с этим доселе неизведанным чув­ством и легкой улыбкой на губах, так непривычной для окружающих, он от­правился пить чай.